Построен в 1912–1913 годах архитектором и предпринимателем-домовладельцем Эрнстом-Рихардом Карловичем Нирнзее (1873–1934), происходившим из австрийского рода, переселившегося в Польшу (на тот момент это было Царство Польское – часть Российской Империи). Нирнзее был прогрессивным человеком своего времени, состоял членом Московского автомобильного общества, участвовал в одном из первых автопробегов Москва–Ярославль–Москва (1913), став одним из лидеров гонки; построил и перестроил в Москве более 40 зданий.

Дом называют первым небоскребом Москвы: в нем десять этажей, общая высота – 44 метра. Долгое время дом оставался самым высоким жилым зданием, пока в 1931 году этот статус не перешел к другому знаменитому каменному «москвичу» – «Дому на набережной».

«Небоскреб» – не единственное обозначение высотных зданий. В начале XX века в обиход вошло слово «тучерез», более самобытное и звучное. Сегодня оно кажется непривычным и ассоциируется только с домом в Большом Гнездниковском, став одним из его названий.

Изначально это был дом недорогого малогабаритного жилья (30–40 м²) для сдачи в аренду служащим без семей; отсюда взялось другое его прозвище – «Дом холостяков». Простая планировка напоминает гостиницу: длинные коридоры, по обеим сторонам которых расположены квартиры-комнаты. Номера квартир трехзначные: первая цифра обозначает этаж, а две другие – номер квартиры.

Архитектор стремился максимально освободить будущих жильцов от быта, в том числе от готовки: первым арендаторам достались квартиры без кухонь (они появились намного позже, уже в советские годы). По замыслу Нирнзее, компенсировать их отсутствие должен был десятый этаж (около 700 м²), спроектированный как надстройка поверх девяти основных. Туда предполагалось поместить домовую кухню и столовую. Нирнзее не успел воплотить эту идею – помешали война и революция.

У дома не было не только кухонь, но и собственного двора, не считая маленького, глухого и темного двора-колодца, скорее напоминавшего прогулочную площадку в тюрьме. Зато была просторная плоская крыша, нижний ярус которой окружал надстройку десятого этажа по периметру. Она эксплуатировалась вплоть до середины 1960-х годов. Когда-то крыша была известным местом для свиданий, на ней располагались качели и волейбольная площадка, а еще сюда выводили на прогулку воспитанников частного детского сада, устроенного в одной из квартир.

В 1920-е на крыше работал ресторан, который так и назывался — «Крыша», затем он был присоединен к Моссельпрому, крупной торгово-промышленной организации: «Где можно увидеть Москву? — вопрошала реклама и тут же подсказывала ответ. — Кафе-столовая „Крыша“. Нигде, кроме как в Моссельпроме!» В столовой играл оркестр, выступали актеры и даже показывали кино.

Изначально всю крышу покрывала метлахская плитка с белыми и коричневыми ромбами, выход был через стеклянные двери. На крыше находился фонтан и висячие сады, на нижнем ярусе был мост, соединявший два крыла дома, а на верхнем — стеклянный павильон и смотровая вышка. Оттуда открывался лучший вид на город: панорама была грандиозной и непривычной глазу того, кто всю жизнь смотрел на Москву только снизу. Сверху и поныне просматриваются дома Садового кольца, а также другие, расположенные дальше. Сам дом производил впечатление заокеанского гиганта: «…свой Нью-Йорк в Москве», — писали в 1916 году в журнале «Сцена и арена» (№ 12).

Во время Великой Отечественной войны на крыше были установлены зенитные орудия, отражавшие налеты вражеских самолетов.

С первых лет полуподвал дома был занят театрами. В разные годы здесь размещались театр-кабаре «Летучая мышь», цыганский театр «Ромэн», «Московский театр сатиры» и другие, пока эти стены не стали родными для Учебного театра ГИТИСа.

Практически сразу дом попал в «адресную книгу» московского киномира. Так, в середине 1910-х здесь снимала первые немые фильмы фирма под названием «Товарищество В. Венгеров и В. Гардин»; для этого на крыше был оборудован зимний павильон – киноателье. Снималось кино в небоскребе и в советские годы. Дом Нирнзее можно увидеть в таких картинах, как «Прямая линия» (1967), «Служебный роман» (1977), «Место встречи изменить нельзя» (1979), «Сказки… сказки… сказки старого Арбата» (1982) и «Курьер» (1986).

Дом связан с именами Булгакова, Маяковского, Хлебникова, Есенина, Пастернака и других писателей. По воспоминаниям С. Спасского, одного из завсегдатаев поэтического клуба в «квартире некоего Василия Васильевича», поэты облюбовали крышу еще в предреволюционные годы. Однако история «Литературного этажа» начинается немного позже, когда на крыше появляется первое издательство…